Мощная фигура Мак-Фарланда нависала над пультом «Награды фортуны», но его пальцы двигались легко и уверенно, почти лаская кнопки и рычажки своими прикосновениями. Несмотря на свои габариты, он удобно помещался в кресле пилота, которое отодвигалось от пульта на максимальное расстояние. На этом этапе полета его внимание было полностью поглощено пультом с его десятком индикаторов, счетчиков, ручек и переключателей и экранами над пультом.

На этот раз пилот включил для главного пульта совсем немного изображений. Вид местного пространства по направлению прямо вперед, на которое картинка с радара накладывалась поверх изображения в обычном и инфракрасном диапазонах. Задний вид был взят под сверхшироким углом, и все, не входящее в передний вид, изображалось с двойным уменьшением. Некоторые экраны были довольно неожиданными, в особенности левый угловой, с двухстрочной записью последних 144 слогов основной радиосвязи на земном — поверху шли получаемые сообщения, понизу — отправляемые.

Пульт второго пилота был включен, и Пат Рин сидел за ним, чувствуя себя крайне неловко. Он тщательно избегал прикасаться к пульту, сосредоточиваясь на уравнениях прыжка, которые он готовил на утверждение пилота. Словно подтверждая, что это кресло он занимает исключительно по прихоти пилота, экран над пультом показывал не изображение пространства вне корабля, а мозаику пиктограмм — всех систем корабля, представленных в порядке, известном только пилоту.

Пат Рин закончил последний расчет и записал результат. Откинувшись на спинку кресла, чтобы находиться от пульта на максимально возможном, но все же не абсурдно далеком расстоянии, он стал смотреть по экранам, как Чивер Мак-Фарланд ловко проводит «Награду фортуны» через оживленное пространство низких орбит.